красота
Ответы на вопросы красоты всегда субъективны, разнонаправлены и, в лучшем своём проявлении, беззвучны. Эта беззвучность, вызывая возмущение, воспринимается некоторыми, как наглая и пошлая безответность. Для них красота существует только под шум аплодисментов, а её мерило — уровень шума. Такие аплодисменты в своей восторженности подобны попытке перекричать симфонию или нарисовать поверх картины что-то своё, закрасить её своим густым и грубым восприятием. Живущая по законам аплодисментов красота — не искусство, не творение, а высшей пробы искусственность и потребительское извращение, неволящие и заточающие красоту в вольере или на сцене, где она самокопируется превращаясь в уродство, а вследствие вырождается и погибает. Аплодисменты убивают красоту, препарируют её, разбирают на части, а затем, схватив одну из этих частей, убегают, после чего безразлично выкидывают подобно увядшему срезанному цветку.
Общение с красотой в перманентно напряжённом состоянии – опасно. Красота, обладающая глубиной, подобно открытой воде не прощает спазмов мышц, а аплодисменты – это и есть спазм, и чем они громче, тем сильней неизбежная трагедия. Если в жизни нет красоты, то памяти не за что зацепиться: жизнь проскальзывает так и не случившись, в судорогах на мелководье. Переживание красоты, строящееся только через возбуждение, имеет цель не саму красоту и её проявления в деталях и смыслах, а постоянное, поверхностное первичное возбуждение и удовольствие, ведущие к перенапряжению и, как следствие, усталости от красоты, потери к ней интереса, а затем поиску новой более изощрённой или извращённой.
Настоящая красота существует только в «беззвучном» мире, где нет шума аплодисментов. Она живёт далеко в глубине и чем громче шум, тем глубже она прячется, чтобы выжить и спастись. Красота должна быть пережита в тишине, и ничем не потревожена. Красота рождается в беззвучном воображении и случается нечаянно, не специально. Красота – это прохожий, идущий по своим делам; большое везение, когда пути с красотой совпадают, превращая вас в попутчиков. Но не стоит путать свободное и насильное совпадение путей, ибо второй — это путь аплодисментов.
Путь противоположный аплодисментам – это путь созерцания и памяти. Такой путь создаёт сосуд жизни, подобно мастеру гончарного дела, утончающего до предела границы [сосуда] мягкими и тихими движениями ладоней, чтобы они [границы] имели возможность дышать красотой, впитывать её, превращая и преображая наполнение [сосуда]. Умеющий созерцать и помнить нуждается в красоте, потому что стенки его сосуда тонки и хрупки; они способны держать форму только при условии взаимодействия с красотой, буквальной пропитанностью ею. Пропитанные красотой эти стенки — пластичны и мягки. Чтобы они имели форму, с одной стороны их поддерживает красота, а с другой наполненность. Именно в этот момент происходит рождение жизни: когда соблюдён баланс красоты и наполненности.
Не пробуй говорить о красоте, которую ты уловил, вслух [аплодировать] — иначе ты тут же её потеряешь.